Вверх страницы
Вниз страницы

CR

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » CR » X FILES » Плохой Санта! Плохой!


Плохой Санта! Плохой!

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

ПЛОХОЙ САНТА! ПЛОХОЙ!
http://www.pictureshack.ru/images/68739_revolver.gif
26.12.2007, отдел по борьбе с паранормальными, потом улицы Нью-Йорка и все плохо
Liam Dodgson, Max Law


Этого парня только перевели в отдел по работе с гражданами с паранормальными отклонениями. Каждый новичок в отделе вот уже несколько лет подряд обязан пройти посвящение в напарниках местного упыря. И так получилось, что Лиаму Макс достался вместо рождественского подарка.


Вы не узнаете, но это Танго и Кэш, и мы идеально друг другу подходим. Ну и да, стрельба, нецензурная брань и всякое.

+1

2

We wish you a merry Christmas,
We wish you a merry Christmas,
We wish you a merry Christmas
And a happy new year!

- Тихонечко наигрывает свой псалом музыкальная шкатулка, стоящая на рабочем столе мисс Харрингтон. Лайам ловит себя на том, что на двадцатый раз начинает тихонечко подпевать, не попадая в тон, и вовремя обрубает свои попытки колядовать не выходя из отдела.
Срок стажёрства давно за плечами, но сам себя Доджсон трезво оценивает как грядку зелени на полицейском участке. Тем паче – в новом отделе.
И не поймите неправильно, со старого места его никто не выгонял, он сам подал прошение о переводе, просто…  просто заниматься наркотиками и от них зависящими было убийственно скучно. Подмазанная стезя среднестатистического копа a priori справедливому Лиаму была совершенно не по пути. Смотрели, как на выскочку, что тоже комфорта не прибавляло.
Много, много всяческих факторов, на которые жаловаться бессмысленно, а перечислять долго – это всё в прошлом, Доджсон не любит вспоминать плохое.
Главное, что сейчас он в месте, о котором складывались легенды и эпосы (в пределах собственной буйной головы, конечно).

Лиам зарекомендовал себя, как человека, разбирающегося в тонкостях потусторонних сущностей, и децул умеющего размышлять, так что с приёмом проблем не возникло. Он живо интересовался всем, что происходило в «абнормальном» (неофициальное название отдела), за предыдущие дни успел со всеми познакомиться – и атмосфера упорядоченного хаоса ему безумно нравилась.
А ещё Рождество же! Так вышло, что перевод случился как раз незадолго перед праздником, и подарок не заставил себя ждать – у него будет напарник! Нужно только дождаться его появления здесь.
Правда, на радостную улыбку Доджсона по этому поводу начальник среагировал несколько виноватым «кккххххмммм», отвёл взгляд, а узнавшие об этом сослуживцы сочувственно хлопали его по плечу, мол, через это все прошли, держись, брат. Доброжелательная Харрингтон даже тихонько назвала его «бедным», и брюнет как-то не мог сопоставить факты: неужели всё настолько плохо? Ну что может быть такого криминального? Он очень надеется поймать «общую волну», наладить контакт со старшим партнёром, набраться множеству новых идей.

Из того, что он знает со слов одного из коллег, которого удалось разговорить на обеденном перерыве: Максимилиан Лау (Лоу?), на самом деле гораздо старше, чем выглядит, является одним из тех самых, ну, «paranormies». Вампир. (Этот факт, конечно, только добавлял неуёмного интереса Лайаму.)
«Сбавь обороты, Лай» - говорит Вуди, отпивая из чашки. «Ещё передумаешь с ним работать сотню раз». Лиам пожимает плечами, приподнимает брови – мол, не вижу ничего плохого, за нежного птенчика меня считаешь? Вуди принимает заговорщицкий вид, наклоняется чуть ближе.
«Говорят, одного из слишком любопытных новичков он в тёмном переулке загрыз».
Вот тут Доджсон уже позволяет себе посмеяться – глупости какие. Но червячок сомнения втихую заводит свою вечную шарманку.

Тем не менее, ближе к вечеру некоторая нервозность имеет место нарастать, с неудовольствием констатирует новичок. Даже вишнёвый пирог и предпраздничная атмосфера не радуют. Он глубоко вдыхает, вспоминает практику симорона: подготовиться к худшему, надеяться на лучшее.
Трётся около кабинета начальства почём зря, впустую тратит время.
Мимо него серебристым вихрем проносится индивид, оставляя шлейф одеколона и возбуждённого беспокойства, влетает к непосредственному боссу, оглушительно захлопывает дверь. В отделе воцаряется тишина, и на мгновение Лиаму кажется, что все взгляды устремлены на него. Но всего лишь на мгновение – далее все возвращаются к своим делам, и уж как-то больно сосредоточенно.
«Бубубубубу» - говорит одним голосом дверь, и тут же себе отвечает на тональность ниже: «Бубу».
«И, бубубубубу, бубу» - кто-то хлопает по столу ладонью, вероятно. Диалог ведётся на повышенных тонах, в какой-то момент прерывается, из-за створки появляется вытянутое лицо мистера Норрелла. Начальника, на минуточку.
- А, Доджсон, вот ты где. Зайди на пару секунд, ознакомишься.
«Вот оно» - противно ёкает где-то под ложечкой. Лайам приглаживает и без того идеально прилизанные вихры, заходит во владения вассала. Берёт сразу быка за рога, протягивает руку (чистую, конечно) своему предполагаемому напарнику, харизматично улыбается:
- Лайам Доджсон, рад с вами познакомиться, и в дальнейшем – сотрудничать, мистер Лау.

Отредактировано Liam Dodgson (31-03-2017 17:35:44)

+1

3

Макса в отделе не любили. Начали не любить еще до того, как он к ним пришел. Наверное, даже до того, как о его переводе в этот отдел заговорили. Не любили с того момента, как он стал полицейской знаменитостью. Еще бы! Вампир в рядах полиции! Неслыханно! Да как он вообще смог отучиться в академии? Как его оттуда не выгнали! Как его приняли?! Надо было гнать его в шею! Ха-ха, отличный каламбур, да? Да мы никогда его не примем! Да он у нас не приживется! Да... оу, обеды всему участку из отличного ресторана? К обедам прилагается вампир на службе? Ну ладно, давайте этого москита сюда. Но чтобы обеды были вовремя!
А еще Макс не страдал от чужого к нему отношения. Мало того, с периодической регулярностью он его только подкреплял: хамил, начал ходить в гражданском до того, как ему это разрешили, хрустел, раздражал всем, до чего мог догадаться своим не самым ординарным мозгом. И если поначалу обеды были весомым аргументом, то постепенно мерзкий характер этого придатка наверняка бы перевесил чашу, но...
С ним повысилась раскрываемость. Наличие нелюдя в отделе по работе с не людьми все-таки сказался. Но второго такого они бы вряд ли захотели. По крайней мере, добровольно.
В любом случае, в полицию вроде больше никто не рвался. А одного... можно и потерпеть. Тем более, раз он достаточно нелюдим и работоспособен. Особенно ночью. Благодаря ему количество ночных смен у сотрудников отдела ощутимо сократилось.
Заодно отпала нужда придумывать посвящения для новичков: некоторое время работы с вампиром в напарниках было идеальным боевым крещением. Если товарищ не выдерживал, то как же он будет работать с другими? Этот вампир еще не самое страшное зло. По крайней мере, они в этом старательно уверяли.

А между тем... милый парень с вишневым пирогом, конечно, должен был понравиться коллегам Макса больше, чем некоторые из них самих, и уж тем более чем Лау. Но кого ж это волнует?
Вампир-детектив работал в отделе уже почти пятнадцать лет. Подольше, чем многие. И, надо признать, был хорош в своем деле. Некоторые добавляли, что и докучал он обычно дистанционно - но это им просто везло, и он не клацал зубами у них над ухом. Значит, они не так сильно и его самого раздражали.
А еще ему никогда не говорили, что собираются приставить напарника. Обычно как-то он предпочитал работать один, ужасно ругался, когда ему кого-то приставляли, потому что считал, что это сильно снижает его продуктивность. И даже не потому, что напарники все поголовно идиоты. Нет. Просто они не могут работать в таком ударном режиме по ночам, как это делает Макс. Но что поделать. Есть вещи, в которых начальника переспорить совершенно невозможно. Так что... делать нечего.

В отделе всегда много работы. Висяки, простые дела, непростые дела, старые дела, новые... их много, а народу мало. Куда меньше, чем дел. На каждое надо потратить время, каждому уделить внимание. Иногда Макс хотел бы, чтобы дела вставали как-нибудь в очередь: одно раскрыли дело, и тут подоспело второе - а когда они валятся прямо пачками... что делать с этим?
А вот сейчас, именно в это самое Рождество, которое детектив Лау привычно не отмечал, он накопал ниточку в одном из дел. Сложном... страшном. Убийство - это вам не курочку воровать. А тут еще по всем признакам работа оборотня и ни одного адекватного укуса, чтобы сделать хороший слепок зубов. И что ты будешь делать с этим? Но Макс и еще пара, которые работали над этим делом, умные ребята и знают, куда надо влезть.
Так что в Рождество вампир орал "Бинго!" и звонил начальнику. Дозвонился в восемь утра двадцать шестого и сообщил, что явится и ему нужен будет ордер на арест. Потому что все. Убийца найден. Улики есть. Нужен ордер. Норрелл обещал достать.
Так что, стоило ненавистному солнцу начать скрываться за небоскоребами, как Макс выполз на тропу войны и бодро почесал в сторону участка. Он знал, что его убийца никуда не денется. Там, в гетто, они давно потеряли страх. Туда обычно и не лезут. Только такие вот отчаянные, как Макс. Ну и те, кого по случаю к нему приставляют. У этих банально не остается выбора.

Добравшись до участка, вампир, привычно ни с кем не здороваясь пронесся до кабинета начальства и жахнул дверью.
- Ну! Давай! Горит! - заявил он сходу, заставив начальника привычно поежится от горящего желтого взгляда.
- Не так быстро, - отозвались ему, - я не могу отпустить тебя одного. Тем более, что с этого дня у тебя есть напарник.
Несколько секунд Макс думал. Смотрел на Норрелла и переваривал информацию.
- Блять, что?! Сейчас?! - выдохнул вампир, - давай потом? Давай завтра. Я угроблю этого парня в первую же ночь! Вы рехнулись все!
- Эй, не кипятись. Парень - отличник. Идеальная подготовка, изумительный инструктаж. Тебе за ним придется успевать.
- Ха. Ха. Ха. Твою мать, шеф!!!
- Мать не трогай.
В общем, еще какое-то время Макс возмущался, но делать нечего. Начальник прекратил споры, сообщив, что ордер он отдаст Доджсону, и Лау никуда не денется.
И вот... в кабинет заглядывает парнишка. Молоденький еще лет... двадцать... два? Зеленый, что твои саженцы помидоров (коих у тебя никогда не было). Заглядывает, здоровается, представляется, даже руку тянет. Надо же, даже без перчатки. Не брезгует что ли? С ума сойти!
- Это ненадолго, - сообщает Макс, расцепляя скрещенные на груди руки и добывая пачку сигарет. Рад он! Ага, - ты меня и на задании будешь звать мистер Лау?
Шеф незаметно закатывает глаза и выдает в протянутую для рукопожатия руку молодого напарника, немного сбавляя уровень неловкости, ордер на арест.
- Круто! - сообщает вампир, закуривает, оглядывает с головы до ног Лайама, - пойдем. Работа не волк. А насчет убийцы я не уверен.
Он взмахнул рукой и бодрым шагом отправился из кабинета. Ладно, раз надо с напарником, значит что ж...
- Надеюсь, ты умеешь водить, - теперь они направлялись на парковку служебных автомобилей. Не на метро же ехать за будущим арестантом.

+2

4

Рука остаётся непожатой. Всегда неловко в такие моменты. Да, это будет непросто.
Лайам старается не краснеть, тем более что в протянутую навстречу ладонь кладётся ордер. На задержание. Погодите, что.
- Нет, я…
Внимание переключается с мизантропичного собеседника на бумажку. «Такого-то числа две тысячи седьмого года. Выдан начальником отдела по ПНЧП Норрелом Р. Производство: задержание и арест. Санкционировано». Подпись, печать, дата. Это что получается, сразу с места в карьер? Погодите, а табельное-то я взял или нет? Жетон на месте?
Доджсон отмахивается от едкого табачного дыма, переводя взгляд на непосредственное начальство. Вассал хмыкает, кивает в сторону сюзерена, мол, все вопросы к нему, ты же у нас отличник, справишься. Должен справиться. Это боевое крещение, сынок.
Новичок набирает обороты в сторону спешно идущего старшего напарника, переключается на лёгкий спортивный аллюр. Быстро переодевается, кобуру по привычке определяет на пояс, чуть слева – от бедра удобнее всего стрелять.
- Да, я на права сдал в прошлом году. Мистер Лау, а куда мы едем, собственно?
Плохо, когда ничего не понятно, но ещё хуже, когда ничего не объясняют. Не так, ох, не так представлял себе первое знакомство юный полицейский, но что поделать – работа обязывает.
Сослуживцы провожают новенького долгими взглядами. Реально вспоминается история про «загрыз в подворотне», но сейчас Лайаму не до таких глупостей.

Служебное авто негромко взрыкивает, заводясь; но пока Лиам досконально не ознакомится с документом – хрен он с места сдвинется. Имя ему мало о чём говорит, этого преступника до момента событий Доджсон и в глаза не видел, но адрес.
Новый Гарлем, север Бронкса. Настолько север, что это уже не Бронкс, а задница мира. Отстойник для вышедших из-под контроля граждан с паранормальными отклонениями. Преимущественно – озверевших оборотней, уже не вылазящих из своей второй шкуры. Доджсон не расист, просто его работа – уменьшать популяцию взбесившихся.
- Мы берём  кого-то из вервольфов. – Откладывая бумажку, риторически высказывается newbie, скрипя стартером. – Учитывая место и район, а так же ваше высказывание, я могу сделать определённые выводы. Что ж, нам надо было захватить намордник и поводок.
Авто резко сдёргивается с места, скрипит стартер. Ухмыляться и пришучивать Лайам считает неуместным; раз уж его судят по делам, то он покажет себя с лучшей стороны, уж будьте уверены.
Блин, да как же называть-то его? Не по имени же – это как минимум неуважительно.
- Прошу прощения… как к вам обращаться, если не по фамилии?
Они выезжают на автобан; Доджсон выруливает вправо, встраивается в полупустую полосу. Необходимо ехать быстро и одновременно с этим – без лишнего шума, с чем старая полицейская лошадка справляется со скрипом, извините за каламбур.

+1

5

В первые секунды новичок мнется. Точно так же... почти точно так же, как до этого мялся сам Макс, услышав, что поедет на задержание с новеньким. И ладно, если бы к ним перевели хотя бы матерого детектива. Но нет! Да парень совсем недавно из академии! Да таким надо еще пару лет сидеть и заполнять бумажки за старших, прежде чем отправлять их на боевое задание. Впрочем, этот не первый. Потом писульки будут его ждать. Но для начала ему предстоит нюхнуть пороху с самым неадекватным созданием отдела. Всё-таки его коллеги обладают уникальным чувством юмора. Такое можно приобрести только в этом богом забытом отделе.
Парниша получает в руки ордер, Лау тяжко выдыхает сизый вонючий дым и идёт.
По пути в голову закрадывается предательская мысль, что он зря, наверное, собирается разрешить тому сесть за руль. И когда Доджсон сообщает, что получил права в том году, Макс только убеждается в этом. Конечно! Он мог бы догадаться и раньше. Этот милый мальчик совершенно во всем новичок. Это нормально, он и сам такой был. Но...
С досады вампир перекусывает сигаретный фильтр, что держит в зубах, ловит недокуренную сигарету в ладонь, тушит её в кулаке и выбрасывает в ближайшую по пути ёмкость, не глядя ни на ладонь с ожогом, ни на округлившиеся глаза хозяина ёмкости. Этим-то ублюдкам в гетто не ехать за бешеным убийцей.
Он не отвечает на вопросы, пока они не добираются до машины. Он садится на переднее пассажирское сиденье, задницей чуя, что пожалеет о том, что не сам сел за руль. Ничего, он должен дать парню шанс. Может, он не так уж и плох, как уже успел подумать о нем Лау.
- Поехали уже, - скалится вампир, добывая солнечные очки и цепляя их на нос, называет адрес дома, где прячется их цель. А там, хрен знает, в какой квартире. У этих тварей там стайный образ жизни, пока они прячутся. И, главное, закон джунглей, когда они бегут: каждый сам за себя. Остается надеяться, что у их парня нет настоящих друзей.

Пока Доджсон задвигает речь о том, как он дошёл до идеи о вервольфе, Лау достает пистолет и проверяет, насколько хорошо он начистил его сегодня, а потом по привычке надевает перчатки и меняет одни патроны на точно такие же. Всегда опасается, что в пистолете холостые или изжившие себя. Паранойя, не меньше. Для вампира - совершенно нормальное состояние.
- Вся эта хуерга, - соощает он, щелкая затвором, - должна лежать в багажнике этой колымаги.
Он говорит, конечно, о намордниках, цепях, черных очках на резинке и прочей садо-мазо атрибутики их паранормального дела.
- Но меня не огорчит, если их там не будет, - он прицеливается на отражение закатного солнца в окне высотки, не кладя палец на курок, делает вид, что стреляет, и гадко ухмыляется.
Пистолет ложится обратно, открывается окно, и снова добывается пачка сигарет. Максу кажется, что они едут слишком медленно, но он терпит. Он сам виноват, что дал шанс.
- Эта тварина, - вампир никогда не питал теплых чувств к клыкстым любого рода. К себе, в общем, тоже, - разорвала к чертям молочника. Парень просто принёс молочка к дверям, а потом - ХРЯСЬ!!! - Макс делает неуместное в машине резкое движение, - и он уже разорван пополам! А я эту суку до того опрашивал как свидетеля. От нее несло псиной, но она хорошо прикидывалась бедной овечкой.
Потом он закуривает, некоторое время молчит, нервно наблюдая за тем, какие машины они обгоняют, и сообщает:
- Макс, - это его имя, да. И его совершенно не беспокоит, что они только познакомились. К нему прилипают только клички в стиле "упырь", но так его называть обычно себе дороже. Этот парень всё время забывает, что у человека нет такой скорой регенерации, а сломанные пальцы сильно мешают работе, - круто, да? У меня есть имя.

Отредактировано Max Law (01-04-2017 14:06:33)

+1

6

- Хорошо, Макс.
Доджсон нетерпеливо переключает передачу; машина, страдальчески вздыхая, набирает обороты по ночной трассе, шурша шинами.
I’m givin’ you a nightcall to tell you how I feel.
От резкого «ХРЯСЬ» напарника зелёный новичок вздрагивает, и раздражается на себя ещё больше за внутренний напряг. Рассказ, конечно, не из тех, что захочешь услышать за кружкой чая вечером. Упокой господь (или кто там есть) душу того бедняги.
- Тогда тем более он не должен уйти от рук правосудия, кем бы он ни был, и ответить за содеянное по всей строгости. – Твёрдо решает вслух новый полицейский, косясь на мистера Лау (то есть, блин, Макса; из головы вечный пиетет перед старшими просто так не выбьешь). Оттого, что тот проверил патронник, пересчитал боеприпасы и тщательнейшим образом перезарядил табельный Glock, на душе легче не становится. У нас же должны быть посеребрённые на такой случай, нет? Аккуратист Лайам внутренне тоже тянется перепроверить собственный ствол, но руки заняты рулём, а голова – беспокойствами, которые по мере приближения к месту встречи пухнут и множатся, как опара под полотенцем.
I want to drive you through the night, down the hills.
Да, за наркоманами и курьерами бегал. Да, успешно – уходили только пару раз, и то недалеко. Но не надо уравнивать дохляков, которые настолько измучены веществами, что выдыхаются уже на сотом метре, и матёрого волчару, который всегда нападает первым и целится в горло. Да что уж там, даже в человеческом обличии оборотни имеют силу десятерых. А что будет, если загнать его в угол – даже думать не хочется.
Лайам ловит себя на том, что тормозит на светофоре, когда тот показывает зелёный, и с двойным рвением газует с места, не желая показаться мало того, что спасовавшим, так ещё и недалёким. Багажник он тоже не проверил, и не исключено, что на задание они едут с пустыми руками. Нет, это не страх. Это осторожность.
- Надеюсь, антирабидные прививки и молоко за вредность нам полагаются. – Сдержанно иронизирует младший в дуэте, заворачивая в Гарлем и порядком снижая скорость. Вспотел от жадности и греет пистолет свинцовой тяжестью надбедренную кость.
I’m gonna tell you something you don't want to hear.

Когда брюнет высчитывает кварталы, тихо-тихо, почти ползком прокрадываясь – фары пригасить - мимо неблагополучных домов и выбитых стёкол промзон (не буди лихо, пока тихо), случается досадный казус. Простенькую весёлую трель издаёт телефон, лежащий во внутреннем кармане куртки. Доджсон чуть не выпрыгивает в окно от напряжения.
Старается говорить приглушённо и очень коротко, не останавливаясь на полдороги.
- Да, мам. Привет, мам. Слушай, я не…  да, поел. Не могу говорить, я на работе. В новом отделе, я же тебе рассказывал. Это очень важное задание. Я попозже позвоню, хорошо? И тебе спокойной ночи.
Лиам краснеет чуть ли не до кончиков ушей, и хорошо, что этого не видно в свете тусклых фонарей. Ставит трубку на беззвучный, запихивает в карман с таким остервенением, что кажется, мобильник должен провалиться прямо в адскую бездну. Оставшиеся пару кварталов они едут молча. Водитель притормаживает в тёмном переулке, который ведёт к указанному в ордере адресу.
I’m gonna show you where it’s dark, but have no fear.
Доджсон вылезает из «Рено» на свежий воздух, глубоко вдыхает, стараясь поймать ускользающее равновесие за хвост. Спокойствие и умиротворённость – убийца не уйдёт от наказания.

+1

7

Макс поворачивает голову и какие-то секунды смотрит на парня за рулем. Интересно, он ведь говорит не сильно больше, нежели сам вампир, но почему-то кажется, словно он выводит как Толстой, не меньше. Все эти руки правосудия и содеянное. Парень, наверное, из хорошей семьи. Как же его занесло-то в отдел к ненормальным?
Впрочем, долго об этом думать пока что Лау было не с руки. Он обязательно разберет по косточкам все это потом. Сейчас он даже прикрывает глаза и вспоминает. Вспоминает, как выглядела эта баба, в какую сторону она смотрела, когда с ним разговаривала, какой рукой писала. Ему, вампиру, проще быть внимательным: если он не так давно пил кровь, то его не мучают все эти потребности, которые отвлекают обычных полицейских от подозреваемых и свидетелей.
А ведь информация о физических характеристиках, которые заметны пусть и невооруженному глазу, может очень пригодиться.
- Какие прививки? - переспросил на автомате и, чтобы не отвлекаться от воспоминаний не стал комментировать эту тему про молоко. Впрочем, молоко - это всего лишь риторическое замечание. Инфицированные, благо, не радиоактивны. Или молоко дают не из-за этого? Впрочем, совершенно не важно.
Важно, как пахла эта девица, как... мам?

Брови плавно поползли вверх и, ей-ей, добрались, наверное, аж до середины лба. Все воспоминания, которые сейчас разбирал Макс, смешались в одну кучу, когда он повернул голову и теперь крайне внимательно слушал, о чем там разговаривает его молоденький напарник.
Мам? Серьезно? Он... правда ответил на звонок матери, когда едет на задержание и вообще-то очень занят? Впрочем, наверное, это нормально, отвечать на звонки, когда ты еще пока не держишь в руках пистолет и не целишься кому-нибудь в башку. Так-то что... всего-то за рулем.
И все же, конечно, самым очаровательным в этом был не сам ответ. "Да, мам. Поел, мам," - это вот самое шикарное. Это вот как раз то самое, из-за чего Макс, наблюдавший за напарником, расплылся в широчайшей улыбке, призванной заставить себя не заржать. Нет, ну правда! Мама все еще следит, поел он или нет? Может, он еще и домой возвращается не позже десяти? А нет, стоп. Уже ж дофига времени. Значит, это он хотя бы отвоевал. Молодец!
Лау с трудом заставил себя не только не ржать, но и перестать отвлекаться на это. Как раз пригодилась оставшаяся пара кварталов, чтобы настроиться обратно и даже вспомнить что-то из того, что было куда важнее, чем "привет, мам".

Макс вылезает из машины и привычно смотрит в небо. Щурится и выдыхает.
- Нам почти повезло, - детектив скалится, морщится и хмуро опускает взгляд, - судя по всему, луна уже умирает.
Даже его, вампира, передернуло от представление, как выглядел этот квартал пару суток назад. Полнолуние было двадцать четвертого декабря. Это, наверное, был самый зашибенный Сочельник в гетто.
- Нас уже заметили, - детектив оглядывает здание. Понятное дело. Тут наверняка в основном обитают оборотни. Так они во время обращения чаще рвут друг друга, чем простых граждан, - номер квартиры наверняка не имеет смысла. От меня не отходи, с ними не заговаривай. Эти твари в тебе человека чувствуют в разы лучше, чем я. На бабу я укажу. Там и познакомишься.
Оставалось надеяться, что заметили среднестатистические  жители дома, а не конкретно те, которым их лучше заметить только тогда, когда пистолет будет уже наставлен в лоб.
- Время, кажется, есть. Если станет обращаться, стреляй сразу в башку, чтобы наверняка, - да, идти к багажнику и проверять наличие намордника и всего этого Лау не стал. Надо признать, он был уверен, что пристрелит ее просто.
- Бля, - выдохнул, снова полез в машину и по рации сообщил о месте проведения задержания, и что надо быть наготове. Желающих попасть за решетку может оказаться больше, чем одна скрывающаяся дура.

Отредактировано Max Law (03-04-2017 15:21:13)

+2

8

Ну, во-первых, не десяти, а одиннадцати. Во-вторых, это было, когда он ещё жил в другом штате, и поэтому сейчас может возвращаться, когда угодно.
Постыдные флешбеки из молодости Доджсон переживает болезненно, но держится стоически; ничем не показывает, что это его как-то задело. Румяный, правда, но может быть, это от излишнего волнения на задании.
Луна на исходе, а это значит… значит… что трансформация займёт больше времени и оборотни не будут очень больно кусаться? Нет, дурак, это заметно снижает агрессивный ликантропический гормональный фон в теле, поэтому на убыли месяца они гораздо менее злобны.
Это не решает проблемы. Задавят не качеством, а количеством. Это гетто, сынку, забыл? Один за всех и каждый за себя.
Лиам включает фонарь – в отличие от коллеги, у него нет ночного зрения, поэтому он идёт в тусклом луче, который освещает путь лишь фрагментарно. И не надо быть кем-то сверхъестественным, чтобы не почувствовать враждебное присутствие. За твоей спиной зубасто улыбаются, вкусненький-молоденький. Ац!
Молодой полицейский дёргано оборачивается, шарит лучом по стенам и гаражам, пытаясь обнаружить следы молчаливого осуждения. Никого, ничего, зря только дёрнулся. Они умеют передвигаться бесшумно и быстро, если что. Это очевидная насмешка.
Фонарь высвечивает наспех сколоченный из заборных досок и фанеры щит; белым по красному намазано: K E E P O U T. Доджсон осторожно раздувает ноздри, переводит светлую дорожку на асфальт под ногами. Лучше смотреть, куда надо, чем пялиться по сторонам.
Они нас заметили. Слишком поздно что-то делать, и это отчаяние только придаёт сил сражаться до последнего. «Ночной Дозор, всем выйти из сумрака, сейчас!»
И фонариком так в глаза посветить.

Лиаму сразу становится ещё гаже на душе; он невнимательно прочитал написанное, и представлял себе здоровенного качка, потерявшего человеческий облик и рыпающегося на любой шум, а тут всё-таки женщина, априори пол слабый. «Внешность может быть обманчива» - вдалбливали на курсах повышения квалификации. «Любой оборотень, утративший контроль, по своей сути есть опасное, неконтролируемое животное, сохраняющее человеческий облик только для видимости». Он расстёгивает крючок на кобуре, обнажая рукоять табельного. В одно движение достать – убрать с предохранителя – выстрелить. Но в глубине души юный коп очень надеется, что стрелять всё-таки не придётся, и всё разрешится мирно.
Под ногой что-то хрустит, и Лайам очень надеется, что это не кость заблудшего.

На крыльце их уже кто-то ждёт – галогеновый луч мазком освещает чьи-то ноги, явно принадлежащие не женщине. Предупреждающий оклик «Нью-Йоркский Департамент Полиции, отдел ПНЧП» застревает в горле, рука не тянется за корочкой. Сиплый, самодовольный голос сиволапого оборотня звучит из тени, и брюнет может почти что осязать, как губы владельца разъезжаются в глумливом оскале, обнажая жёлтые резцы.

- Ну и кто же тут у нас? Неужели господа полицейские пожаловали? Хлеб-соль, гости дорогие.

Что-то подсказывает, что из окон и заколоченных дыр в стенах на них смотрят многие пары глаз жильцов этого дома. И закон – это последнее, что они будут чтить по своим устоям.

+2

9

Макс чертыхается про себя и начинает возиться с тем, чтобы устроить манипулятор с тангентой чуть ниже плеча на кобуре под плащом. Доступ к связи им сейчас (или позже) пригодится, если неожиданно эти твари полезут разбираться с ними с помощью грубой физической силы. Когда там, на улице, сверкнул фонарик, детектив подумал о том, что ему выдали новичка. И нет, конечно, не из-за фонарика, который по каким-нибудь тупым причинам нельзя включать - нет, такой инструкции у них не было. А из-за того, что парень молоденький и вообще не разбирается, что да как. Не учат в академии справляться с неуравновешенными и неадекватными оборотнями. Не учат взаимодействовать с животными, в инстинктах которых заложено только кромсать и рвать на части. Это как... толпа мохнатых Халков, знающих только одну команду "ХАЛК КУСАТЬ!"
И прямо... все-таки у них в отделе откровенно нездоровое чувство юмора. Наверное, это нервное. И молоко за вредность работы все-таки было бы неплохо. А еще лучше, какао с маршмеллоу. Это было бы прямо неплохо. Если бы Макс вообще любил подобные сладкие извращения. Но сладкое вампир особенно не жрал. От него портятся зубы. Ладно, у него не портятся, но кто ж знает? Лучше что-нибудь задорнее погрызть, чтобы хрустело.

А между тем, он определенно думает не о том, о чем следует. Им сейчас предстоит идти в волчье логово. И если эта баба окажется чьей-то самкой, то тогда у них начнутся проблемы. Ох, главное, чтобы зеленый не натворил глупостей. Ладно, если это сделает сам Лау, он не раз получал по первое число и на орехи, а этот... оу, что? У Макса проснулось великодушие? Отеческая забота? А нет, показалось. Просто их сожрут обоих. Обычно глупости вампира воспринимаются не так остро. Ахаха! Слышали? Не так остро! Гы! Шутка на миллион! Или за триста? Короче, не важно. Надо бы расслабиться.
Давай, Макс, ты же не первый раз топаешь в такой вот дом. Ты и в этом, кажется, уже бывал. Тебя тут каждая собака знает! Давай, не дрейфь. Не сожрут вас из-за несмышленыша. Он же вроде как отличник. Должен соображать. Нет?

"Нью-Йоркский Департамент Полиции..." - ха-ха, что?

Выражение лица Макса ярко говорит о том, что он только что сожрал тонну кислющего лимона. Манипулятор, наконец, встает на место, и вампир деловито выбирается из машины, добывает сигарету вместо пистолета и закуривает, оглядывая встречающего их явно хозяина дома. Детектив щурит желтые глаза и, зажимая в зубах сигарету, широко улыбается.
Остается надеяться, что эта баба не его самка. Если его, то пиши пропало. Но она вроде не такая уж и симпатичная. Или у них это определяется по степени волосатости ног?
- Мы не по твою душу, блохастый, - фамильярно сообщает Лау и обходит машину, чтобы встать рядом с новичком.
"Давай, парень, расслабься, эти суки чуют твой страх," - хочется дать Доджсону тычка или положить руку на плечо, но пока рано. Мало того, вдруг он среагирует на внезапное прикосновение слишком ярко. Тогда они спровоцируют мохнатое чудовище.
- У тебя дома завелся паразит, - продолжает говорить вампир так, словно на него не может броситься прямо сейчас  стремный матерый зверь, - у тебя из родичей никто себе корову не завел?
Надо выяснить, его это женщина или нет. И имечко-то у нее какое Кэмерон Лоуренс. Что-то между Кэмерон Диаз и Кэмероном Бенкрофтом. И хрен поймешь по паре слов на бумажке, мудак это или стерва.

"Ба, да это же коп-упырь!" - да, кажется, с этой мохнатой тварью они даже виделись, - "не бейте нас, дяденька! Мы законопослушные граждане!"

Оборотень явно издевается, но Макс хорошо знает эту бравадную манеру. Равно как и этот матерый самец в курсе, что  Макс Лау лишен привычного полицейского гуманизма, и на таком расстоянии стреляет без промаха. Судя по брошенным словам, этот парень не их клиент, и не за его бабой они пришли. Значит, можно поторговаться.
Детектив искоса бросает взгляд на новичка: как он? Не хочет ли еще выхватить пистолет и начать палить направо и налево? Пока рано, конечно. Он вроде вышколенный. Вроде поработал чутка до этого... должен же иметь выдержку? О стальных яйцах говорить рано, но вдруг Максу повезло с напарником?
- Ага, но шкурка-то у кого-то запятнана, - он выдохнул клуб дыма, - и молись всем своим богам, чтобы это был не кто-то из ваших...

+2

10

Лайам осмеливается подать голос; горло неприятно пересохло, но это не повод стоять безмолвной овечкой. Присутствие рядом старшего придаёт сил, но в принципе, и самому уже пора начинать справляться.
Страх преобразуется в опасный коктейль; отчаяние и задор по принципу «ОДИН ЖЕ РАЗ ЖИВЁМ!»
«Зачем их провоцировать лишний раз?» - укоризненно думает он, щурясь и пытаясь присмотреться к бугаю повнимательнее. Не нападает, настойчиво защищая свою территорию, что в принципе удивительно для утративших контроль. И даже пытается в переговоры, пусть и достаточно недружелюбные.
Доджсон лезет за пазуху – но пока что исключительно за жетоном, доказывающим его принадлежность к полиции. Тоже своеобразно тянет время, которого и так в обрез, пытаясь вычислить, что задерживает на месте небритого (предположительно) товарища.
Луна вовремя освещает ликом прерии гетто, бросая отблеск на жестянку удостоверения. Его Лиам держит максимально доступно, на вытянутой руке, отвлекая внимание на себя.
- У нас есть ордер на задержание. Нам нужна Кэмерон Лоуренс, и никто иной. Настоятельно рекомендую сопроводить её сюда или же препроводить нас к месту жительства. Никто больше не будет задержан, гарантирую.
Новичок старается говорить максимально разборчиво, устанавливая зрительный контакт. Предполагаемый зрительный контакт – лицо типа скрыто в тени. Волколак неприятно смеётся – и будто бы по грифельной доске скребут ногтями.
- Я её не знаю, никого с таким именем у нас не водилось. Если бы и да – вы бы сюда не вошли в любом случае.
- Вошли бы, и вы не можете воспрепятствовать согласно закону, ибо в таком случае у нас есть полное право произвести процедуру обыска. – Настаивает на своём неотступный полицейский, пытаясь вычислить, сколько ещё оборотней притаились в потёмках.
Кажется, не больше трёх. Чего-то ждут.
Безымянный заводила нервно топчется на крыльце, оборачивается.
Ага. Понятно.
Лиам решается на отчаянный шаг.
В буквальном смысле этого слова – он просто идёт вперёд, наплевав на предупреждения Макса. Медленно, step by step. Если его предположения верны – то сейчас должно произойти кое-что из ряда вон выходящее.
Сиволапый всё сильнее набычивается с каждым метром, совсем по-волчьи опускает голову чуть пониже. Из его глотки рвётся отчётливое рычание.
- Проваливайте. Нахуй.
Доджсон на максимально серьёзных щщах подступает опасно близко к крыльцу. Вот если бы здесь была красная линия, отделяющая допустимую дистанцию – брюнет бы уже стоял на ней. Свободная ладонь мнимо расслаблена; в считанные секунды он сможет достать оружие, хотя и не желает.

Опускает руку с удостоверением, сжимает её в кулак.
До того, как кто-то что-то успеет сказать – совершает последнюю ошибку.
Пресекает границы дозволенного.

Волколак учудил, но не удивил; перед тем, как пойти врукопашную, трижды раскатисто гавкает в пространство. Вот оно: условный сигнал для тех, кто прячется и для той – что в глубине дома.
Предположение подтверждает резкий рассыпчатый звук разбитого стекла; что-то большое и мохнатое десантировалось на задний двор – бдумтс – это оно приземлилось в мусорку, и –шкряб-шкряб – пытается вылезти из-под завалов дерьма и мусорных пакетов. Сейчас выползет и ускользнёт с концами, ждать больше нельзя.

Центровой нападающий под заливистый перелай своих фланговых коллег замахивается на мелкого, можно сказать, даже хиловатого сопляка. Что он себе возомнил? На чью территорию решил заехать???
Сопляк-зелёный помидор дожидается критического момента, когда лапища будет опасно близко к лицу, молча и коротко приседает, пропуская удар. Кулак с зажатым в нём жетоном встречается с солнечным сплетением оборотня, как раз, когда он выдохнул и намеревался набрать воздуха побольше; этот нехитрый приём, как правило, немного парализует и даёт время подумать над содеянным.
С коротким «кхых» бугай глупо приседает, рыбьи разевая рот.
И вот дальше уже Доджсон рассусоливать не намерен; и так слишком много времени потеряно. Срывается с места в сторону машины, резко захлопывая дверь, проворачивает ключ, повторно заводясь, и уже готовясь газануть, ибо в их сторону выдвигается волчий сквад явно с не намерением чаю попить. В глазах вожака читается мутная, бешеная ярость готового обратиться в любой момент.
- Макс! – В выкрике брюнета явно слышится отчаяние; в отличие от мизантропа-вампира, он, хоть и видит своего коллегу в первый раз в жизни, не может позволить напарнику просто так подвергнуться нападению.
- Щас-будешь-дорогу-показывать-чтоб-не-убежала-я-район-знаю-плохо – на одном дыхании выпаливает новичок.

+1

11

Есть у копов одно негласное правило. Оно нигде не прописано, но ему старательно следуют все адекватные люди. Даже при условии, что Макса нельзя было назвать нормальным, он предпочитал от него все равно не отходить: что бы ни творил твой напарник, делай морду кирпичом. Типа, так и надо.
Однако сейчас Макс рисковал пропалиться. Жестко пропалиться, потому что кирпич его бледной небритой физиономии начал вытягиваться на второй фразе. Откуда взялся это смелый и сумасшедший парень? Им надо было додавливать. Надо было быть жесткими, в стиле этих тварей. Надо было доказать, кто из них вожак. Кто альфа-самец! Это же гребанные собаки! Таких сначала давишь глаза в глаза, давишь авторитетом и силой воли. И, если это не безумная скотина (а этот был ничего еще), то он подчиниться тебе. Это не раз уже срабатывало с этими тупыми животными, у которых звериный инстинкт всегда подсознательно берет вверх над человеческим.
Через секунду Лау корил уже себя за то, что не додал инструкций своему зеленому напарнику. Этот маленький застранец пошел по кратчайшему пути в могилу.

В собственной голове Макс фразу за фразой идиотским голосом пародирует мальчишку, стараясь тем самым сохранить хотя бы кривую ухмылку на своем лице. Но... когда этот парень продолжает в том же духе... когда он сокращает расстояние, когда идет напрямую, не продавив еще оборотня под себя... Лау второй раз за вечер перекусывает сигаретный фильтр, но на этот раз окурок уже не ловит. На этот раз он отплевывает остаток фильтра изо рта в другую сторону, медленно, не отрывая взгляда от вожака, поднимает руку к плечу и через ткань находит тангенту.
- Красный код, - произносит он отчетливо, наблюдая за тем, как слегка приседает для атаки вервольф, - красный, сука, код.
При условии, что до того он успел представиться в рацию и сообщить, куда подъехать (тогда еще, когда они только выбирались из машины), никто не стал спрашивать, что значит "красный код", который вампир тупо взял из своей головы, потому что не смог вспомнить сейчас ни одного позывного. Да и какая, к черту, разница? Сейчас кучка тварей выскочит и порвет их к чертям. Разозлить оборотня ночью близко ко времени обращения! Да этот парень просто бог в создании проблем на задницу! И это еще Макса называют неадекватным? Нет! Вот тупые зеленые юнцы - это да! Это прямо-таки...
- Блять, - рука скользит ниже, вампир уже держит руку на рукояти пистолета, когда оборотень замахивается, а ничего не подозревающий новичок стоит как истукан, - оу..
Надо отдать ему должное: скорость реакции его не подвела. Это даже удивительно для человека. Детектив одобрительно цокает, но продолжает думать о том, как вставит по первое число этому мелкому пидарасу, когда они выберутся из заварухи.
Лайам бросается к машине, полы серо-бежевого плаща Лау картинно развеваются в легком порыве образовавшегося ветра, а дуло пистолета плавно перемещается с одной цели на другую.
- Раз. Два. Три, - Макс считает пули, потому что не будет времени перезарядить пистолет.
Три выстрела раздаются одновременно с истерическим (или это только так показалось?) криком новичка "Маааакс", как будто не он только что испортил всю операцию, и вообще Макс тут тупит и тормозит. Но нет. Еще немного, и эти твари обратились бы, и машинка сказала бы им "досвидос". Четыре двухметровые твари, ребят. Четыре твари.
Теперь одна, потому что три другие орут и катаются по асфальту. Зрение, реакция и меткость позволяют Лау прицеливаться быстро.
- Жди моих, сука, - цедит слова детектив, глаза в глаза встречая остановившегося под дулом пистолета вожака, - и стой на месте.
По привычке он применяет гипноз, не задумываясь, как там он работает на оборотней. За углом раздается вой сирены.
Доджсон заводит машину и что-то орет про дорогу и незнание района. Макс бросается к машине, все еще наставляя пистолет на стоящего ровно вожака.
Он не собирается обходить машину. Он распахивает дверь водительского сиденья.
- Я поведу! - и довольно мощным пинком заставляет новичка подвинуться. В самом деле, парень не знает района, а им сейчас гоняться за полоумным оборотнем ночью. Давайте мы будем лихачить разумно. В смысле, это будет делать вампир, которому даже фары не нужны, чтобы увидеть удирающую тварь.
Как только дверца за Лау захлопывается, машина срывается с места, а Макс произносит в абсолютной ярости.
- Я живьем тебя сожру, сука! - и еще неясно, к кому он это сейчас обращался.
На первом же повороте вампир круто выворачивает руль, практически ставя автомобиль на два колеса, выезжает в переулок, замечает мелькнувшую тень. Она обратилась?! Не рановато ли? Твою мать! Нет, еще не должна. Если будет обращаться, ее скрутит. Она не будет рисковать. Она будет бежать, пока они ее гонят.
- Лезь назад! - в приказном порядке рычит детектив, - в багажник. Строгий ошейник!
Если они сели в правильный автомобиль, то здесь можно с заднего сиденья добраться до багажника. В любом служебном автомобиле должны быть простейшие предметы, с которыми идут ловить ненормальных тварей. И уж строгий шейник-цепь с посеребренными шипами уж должен там лежать для особо буйных. А Максу плевать, насколько буйна эта несостоявшаяся Диаз. Он зол. Он. Очень. Зол.

+1

12

Лайам, уже предостаточно наломавший дров, покорно вначале перебирается с водительского сиденья на пассажирское, затем – лезет назад, за строгим ошейником и электрошокером, которым можно качественно уложить не только взбешенного оборотня, но и небольшого распсиховавшегося слона.
В голове с попеременным успехом ведут рестлерский бой две эмоции: «КАК ЖЕ ЭТО БЫЛО КРУТО ГОСПОДИ» (это про сцену почти как из Матрицы с участием мистера Лау и трёх бандитов-оборотней, особенно гипноз и то, как после этого здоровенный волчара застыл на месте с крайне тупым видом) и «ДОДЖСОН, ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ» (это про всё остальное). Сверху приземляется третий боец, временно выводя из строя предыдущих двоих: «ПИЗДЕЦ, НАМ ПИЗДЕЦ». В любом случае, пока ты занят делом – дышится как-то ровнее. Машину серьёзно заносит на резком повороте, Лиам вписывается носом в стекло, хватаясь за суровую цепь ошейника, зубья в котором направлены не только вовне, но и внутрь для регуляции поведения особенно непослушных.
Пихает шокер во внутренний карман куртки, разматывает длинную цепуру с мэнкэтчером на конце.
На напарника он старается не смотреть; от последнего веет таким градусом ненависти, что достаточно повернуть голову и словить нехуйный разряд первосортного вампирского гнева. Вплоть до летального исхода.
Процеженную сквозь стиснутые клыки фразу насчёт «живьём сожру» новичок поначалу принимает на свой счёт, после чего невольно отодвигается подальше с малость застывшим лицом. На всякий случай. Макс донельзя рапидно дёргает коробку передач, уходит в такой пируэт, что летняя резина надрывно скрипит об асфальт. Мы гонимся за фантомом, но даже тени кончика хвоста достаточно, чтобы найти его. Её. Цок-цок-цок-шлёп-шлёп – где-то вдалеке слышится быстро удаляющийся перестук ступней. Саму девчонку Доджсон не заметил, но сильно сомневался, что она начала перекидываться на ходу – либо она совершила это ещё задолго до их прибытия, либо ищет место, где можно спрятаться и спокойно покрыться шерстью. Это был бы интересный случай из практики – не до конца превращённый оборотень пытается скрыться то на двух, то на четырёх.
Стоит делать упор на второе. Надеемся на лучшее, помнишь?
Брюнет дотрагивается до выпирающего острого шипа на изнанке ошейника. Готовимся к худшему.
Где-то далеко заводит свою монотонную громкую шарманку сирена; прибывающее подкрепление займётся нарушителями покоя, сейчас валяющимися с пулевыми ранениями разной степени тяжести.

- Стой, я её вижу! – впервые нарушает обет молчания Доджсон, высматривая в окно правонарушительницу. Белый клочок застиранной одежды мерцает в диапазоне восприятия, но на самом краешке. Она забегает на заброшенную заводскую территорию, огороженную дырявой проржавевшей рабицей – такой простор для действий верволку, можно спокойно спрятаться и пережить полноценную трансформацию. Авто по инерции проезжает мимо необходимого закутка, и Лиам вновь проявляет инициативу там, где не нужно – выпрыгивает из машины, когда она ещё не остановилась, перекатывается по земле, лёгким аллюром несётся в сторону здания наземной парковки, перескакивая через железные остовы машин на ходу, одним махом.
Доджсон, что же ты такое творишь – задал бы себе он вопрос, если бы оставалось время на вечные размышления и рефлексию. Ты понимаешь, что она может поджидать тебя в тихом углу?
«Не может, ей нужно время и не нужны лишние проблемы, отягчающие дело»  – на ходу додумывает зелёный полисмен с вечным шилом в заднице. – «Иначе бы она не убегала, а принимала участие в нападении наравне со всеми. Однако стоит помнить, что загнанная в угол крыса прыгает в лицо нападающему».

На территории холодного бетонного комплекса Лиам невольно чувствует себя потерявшимся в торговом центре ребёнком. В заброшенном, холодном и продуваемом семью ветрами центре без освещения и магазинов. Пространство не освещается, и здесь бы очень помог мистер Лау с его встроенным тепловизором, но раз уж накосячил – исправляй самостоятельно.
Шлёпаний босых ног по бетону уже не слышно, что может значить только одно – сидит где-то за ящиками и трясётся от переохлаждения.
- Руки за голову, выйти из укрытия! Полиция гарантирует вам неприкосновенность. – Оглашает неуверенным призывом к рациональному просторы стоянки кличем Доджсон, держа наперевес в одной руке – цепь ошейника, в другой – вынутый Глок. Ствол оружия нервно подрагивает, вверх-вниз – гуманисту до мозга костей отчаянно не хочется применять его в деле.
То ли эхо так играет в костях здания, то ли что – но агент полиции слышит протяжное, деформированное «уууухуухуууууууу», похожее одновременно на плач и вой. Хуууу-хууууу-уууууу. По спине дружной толпой пробегают мурашки в шипованных кроссовках, однако брюнет не из тех, кого можно просто так напугать. Хруст ломающихся костей. Плач становится громче.
Это где-то на востоке, определяет по звуку Лиам, и осторожно, перебежками и перекатами, приближается к месту икс.

Отредактировано Liam Dodgson (05-04-2017 22:28:24)

+2

13

Макс хорошо знает, что при обращении эти твари испытывают боль. Он тоже при обращении испытывал боль. Просто он больше не становится человеком, а оборотни умеют надевать обратно человеческую шкуру. В этом их преимущество и в этом их слабость. Для того, чтобы стать действительно мощным, им нужно перетерпеть нечеловеческую боль обильно растущих клеток, ломающихся и заживающих костей, растущих и деформирующихся когтей и всего того, что отличает зверя от человека. Много. Много боли. Со временем они, безусловно, привыкают к этому. Некоторые даже осиливают стоять и перекидываться прямо на глазах у изумленной публики. Это жуткое зрелище. Даже Максу в первый раз оно доставило несколько неприятных минут, когда он от ужаса не мог пошевелиться. Но зато теперь в таких позеров он стреляет сразу. И никто не говорит ему ни слова. Он защищался.
Макс привычно отключает мозги, чтобы и начать соображать как полноценный охотник. Так, как должен соображать вампир, ищущий свою кровь.
Конечно, кровь оборотня - это совсем неподходящая пища, и Лау даже не думал пробовать. Но это не важно. Теплокровного ловят одинаково. Будь это человек, собака или и то, и другое одновременно.

"Стой, я ее вижу!" - сообщает мальчишка, явно снова включая дурака.

- А я, мать его, ослеп, - рычит Макс, еще легче замечая сбегающую девицу и понимая, насколько она на грани. Пытаться обратиться во время погони - это прямо-таки почти самоубийство. Или она не первый раз бежит и, вероятно, не первый раз убивает.
Вампир резко бьет по тормозам и разворачивает автомобиль для скоростной остановки, но... еще до этого Доджсон умудряется выскочить из машины. Как он не убился на такой скорости? Его определенно спас только уровень адреналина в крови.
- Куда?! - вопит детектив, следя за тем, как его новоиспеченный напарник несется на верную гибель. Один на один с оборотнем, - сукин сын!
Нет, Лау было плевать, кто ее арестует. Вообще он считал, что лучше ее убить, но это, как известно, если только она его спровоцирует...
Он останавливает машину, несколько секунд тормозит, снова закуривая. Девица не убежит. Если этот придурок помрет там, то так ему и надо.
После этого он вылезает из машины, ставит ее на сигнализацию, потому что в Бронксе воруют все, что угодно. Так был шанс остаться с автомобилем. Хотя бы...

И он направляется следом за убежавшим Лайамом. Он, кажется, не торопится. Он настолько зол, что не в состоянии сейчас бежать. Если он побежит, он порвет к чертям и собаку, и парня. Он может. Эта баба не знает, с кем связалась. Это же надо было догадаться! Натравить на них мужиков, а самой сбежать. Она, небось, в течке. Вот они и ведутся на все ее манипуляции. А лучше просто оттрахали всей компанией. И делов.
Но нет.
Сегодня определенно не день Макса. Сначала напарник, потом вот это, потом... впрочем, это все напарник. Отличник, мать его. Догонять придется. Ох, если бы начальник знал, насколько он будет прав. В буквальном смысле догонять.
- Придурок, - прорычал себе под нос Лау, выходя на территорию брошенного завода, - пиздец.
В самом деле. Как еще можно охарактеризовать то, что он увидел? Это проблема, которую можно было избежать. Равно как и тех трех выстрелов. Хотя, надо признать, вот о выстрелах Макс не жалел. Ему только дай повод, и он будет рад отстрелить кому-нибудь лишний хвост.

Где-то вдалеке он слышит идиотское предупреждение. После такого бега парень сумел даже нормально выговорить слово "неприкосновенность"! Герой, мать его! Еще бы мозгов было побольше, и цены бы ему не было. Детектив щурит глаза, добывает из поясного чехла любимый титановый с серебряным покрытием кастет, надевает его на руку, проверяет, насколько удобно добывать пистолет, а потом слегка наклоняется и трусцой бежит на послышавшийся в ответ вой. Баба оперативно обратилась. Она давно оборотень...
Пизда котенку.

Отредактировано Max Law (06-04-2017 11:48:05)

+1

14

И всё бы ничего, но с каждым шагом Лайам всё отчётливее слышит удары в боевые тамтамы. Всё громче, всё грознее рваный ритм этнических инструментов. Это же моё собственное сердце – с некоторым удивлением понимает он, останавливаясь на секунду и понимая, что он только что загнал себя в физическом плане, но совершенно этого не заметил. Пульс, наверное, за двести, жаль, проверить некогда. Новый личный рекорд по спурту, хех.
На остаточной волне адреналина ему и дышится спокойно, и идётся хорошо,  только вот за сгнивший каркас тяжёлого катерпиллара совершенно не хочется заглядывать. Именно оттуда доносятся хрустящие неприятные звуки (вот если выберется живым – ещё год как минимум к чипсам не притронется), и плач сирены, всё больше похожий на оголтелые завывания сошедшего с ума пса. И, судя по звукам, оно большое.
Нет, вы не понимаете. Реально большое. Доджсон очень не любит обсценную лексику, но вот тут бы он повторно сказал «пиздец» в контексте «пиздец огромное». Вот тебе и хрупкая девушка.
Он прижимается спиной к прохладному металлу, в типичной позе затаившегося бойца сгибая в локте руку с оружием. Поворачивает голову, прикрывает глаза, стараясь поймать слухом, осязанием момент, когда можно стрелять.
Младший напарник безмолвно выскакивает, как чёртик из коробки, настороженно уставляя Глок в тёмное пространство, где ещё буквально минуту назад возились, переламывались и надсадно хрипели.
Там пусто. Белеют обрывки платья, и всё.
В досаде Доджсон ударяет по остову грузовика изнанкой ладони, звучное «бздынг» эхом разносится по бетонному холоду пространства. Глаза несколько адаптируются к темноте, поэтому он замечает что-то мохнатое и гигантское, направляющееся к нему с левого фланга пустого коридора. Настолько быстро, что Лиам не успевает даже пискнуть, когда туша мощным лбом сбивает его с ног. Удар по силе можно приравнять к наезду легкового автомобиля, поэтому молодого полицейского подбрасывает в воздух. И слава богу, что он не оказался на земле, потому что это бы значило моментальную смерть – оборотни перекусывают шейные позвонки за долю секунды с сочным треском. Табельное с печальным бряком приземляется где-то в районе бампера грузового автомобиля.
Доджсон за те крохотные граны времени, проводимые в полёте, видит, что оборотница привстаёт на задние лапы, ждёт, пока добыча сама упадёт ей в пасть.
Волчице крупно прилетает по чувствительному носу кулаком.

Для мистера Лау, наверное, происходящее вообще никак нельзя было объяснить.
Тем более что это длилось не больше минуты. Попробуйте сформулировать для увиденного подходящий словесный образ, и вы поймёте, что это не так уж и просто. Серьёзно, рассказывать дольше. Надо один раз увидеть.
Со стороны выезда с парковки серо-чёрной молнией мимо полицейского в сером плаще с бархатистым подбоем проносится неистово вопящий на два голоса кентавр. Ликантавр. Сам себе сумасшедший человековолк: его четвероногую часть неистово подбрасывает в воздух, она вытворяет какие-то немыслимые кульбиты, как будто пытается избавиться от всех блох сразу, подскакивает и пытается перевернуться, всё это время скуля и рыча на весь завод. Партия всадника мало чем отличается от осёдланной; преимущественно что-то вроде «ОГОГОГОГООООГООООБЛЯЯЯЯЯ» в особо острые моменты – когда, например, всё тело взлетает в воздух, и держится «ковбой» исключительно за звенья цепи, вьющиеся вокруг шеи оборотня.
Пастораль освещается безразличным ликом луны, всё представляющей в одинаковой, серо-голубой гамме. В воздух клочьями вздымается шерсть и пыль, добавляя на сцену интриги.

Персонально Доджсон воспринимает всё происходящее в убийственном киношном рапиде. Сто двадцать кадров в секунду, от начала до конца. Можно считать себя официально родившимся в рубашке золотого покроя; Лиам приземляется на загривок животного, дёргает рукой – и башка животного мотается вместе с его резким жестом, вызывая жуткое недовольство осёдланной самки. Он медленно-медленно переводит взгляд на собственную ладонь – в ней нелепо зажат ошейник, причём цепь петлёй душит животное.
«Я что, у неё на спине?» - с сильным опозданием доходит до юноши, когда его в первый раз крупно тряхает – так, что он чуть не сваливается со спины прямо в когти голодной оборотницы. Она встаёт на передние лапы, лягая воздух задней частью тела – Лайама подкидывает в воздух, он очень больно приземляется промежностью на жёсткий позвоночник, сгибаясь от захватывающей дух боли и перехватывая управление в две руки.
Молодой страж порядка тянет на себя изо всех сил, надеясь или придушить обезумевшего волкудлака, или хоть как-то удержаться на весу – одно из двух, тут как повезёт. Кэмерон (если её вообще можно так называть) делает ход конём, неистово газуя вперёд, на мгновение вставая в «свечку» рысака.
Время вообще никуда не торопится, тягучими каплями мёда ложась на циферблат; вот он неспееееешно проноооооосится мииимооооо Мааааксааааа, наблююдаааяяяя за лицооом оноогооо, вот их парочку выносит во чист пустырь, где животное продолжает скакать, потеряв последний рассудок; лишь бы сбросить с себя наездника, а там дальше видно будет.
«Шокер» - в голове ярко вспыхивает во множество неоновых ламп единственное слово. Но это на словах так легко. Просто не повторяйте дома; аттанде, уважаемая публика – сейчас этот молодой укротитель одной рукой попробует вынуть из кармана электрическую глушилку, свободной дланью затягивая всё туже цепь на шее своего скакуна.

Финита комедии скомкана и происходит за полминуты, хотя для Доджсона это целая вечность; когда его тушка, измотанная бегом, прыжками и ударами о тело верволка, в очередной раз взлетает в воздух, он отпускает поводья с импровизированным кличем племени индейских пигмеев, вонзая включённый электрошокер в зачелюстное пространство. С такой силой, если бы это было копьё Георгия-Победоносца, вогнанное по самое древко в подлого дракона. И держит, держит, держит, стараясь не вслушиваться в равнодушный треск глушилки, дожидаясь, пока четвероногая сволочь сама не свалится на землю.
Оборотницу пробивает на судорожные конвульсии, выгибает, с пасти каплет розоватая пена – это вообще гуманно?
Доджсон улетает в один конец земляного пятачка, зверюга – корчится в другом до полной отключки. Воцаряется какая-то неестественная тишина, прерываемая только приближающимся визгом сирен.
Фигурка в чёрной форме полицейского спокойно встаёт, отряхивается от налипшего мусора. С лёгким щелчком заключает бессознательного перевёртыша в мэнкетчер, затягивая ошейник потуже.
Падает на спину, подставляя лицо ночному небосводу.

Отредактировано Liam Dodgson (06-04-2017 18:48:16)

+2

15

Дуракам, говорят, везет. Иногда дуракам везет настолько, что обстоятельным профессионалам остается только материться. Макс останавливается, когда слышит звук удара. Он слышит хорошо. В тишине заброшенной местности любой звук для вампира отдается тысячей отголосков. И он на секунду думает, что потерял направление, потому что кажется, будто этот звук шел отовсюду. Детектив ненадолго теряет концентрацию, но потом начинает злиться еще сильнее и уже почти бежит, зажав в зубах сигарету.
Этого мелкого идиота придется спасать. Он наломал таких дров, что... а что, собственно? Они так или иначе бабу отловят. От Макса еще никто не уходил в одиночку. Остается вопрос, насколько после этого будет жив этот новоявленный кретин. Но Макс считает, что этот вопрос его не беспокоит. С чего бы? Сам напоролся, сам виноват, сам пусть и платит. А если останется жив, то ему старший напарник самостоятельно голову открутит.

И через секунду приходится остановиться. Этот орк-недомерок оседлал волка и теперь...

Порыв воздуха, вызванный то ли остановкой Макса, то ли проскакавшими мимо, потушил сигарету, но детектив этого не замечает. Он разворачивается и бежит следом, пытаясь на ходу сообразить, как ему добраться до идиота, который рискует переломить себе хребет. Что он о себе возомнил, идиот несчастный? Он реально думает, что задержание оборотней происходит именно так? Да в таком варианте полицейских не напасешься! У них один-единственный вампир в отделе, который безбоязненно может себе позволить творить такие вещи. Да и то он подобного не вытворяет, потому что он не идиот.
А тут...
Они вылетают в пустырь, и вот тут к ним не подобраться. Сверху нет никаких уступов, а подходить с земли себе дороже.
Макс останавливается, добывает зажигалку и, не снимая с кулака кастета, снова прикуривает сигарету. Сизый дым сейчас больше похож на пар, но это сейчас никого не интересует.
Все происходит быстро. Для человека, если бы таковые свидетели были. Макс видит все иначе. Наверняка Доджсон тоже. И вампир ничего не делает. И сейчас даже практически не чувствует за это вины. Он настолько зол, что чудом не перекусывает третий за вечер фильтр сигареты. Он думает о том, что этому парню нужно преподать урок.
Но по тому, как он сегодня себя вел, этот урок он не поймет. Лау представляет, как будет выглядеть рапорт зеленого, и запоминает до мельчайших подробностей все, что происходит. Он стоит поодаль и смотрит. Он может вмешаться, но не вмешивается, надеясь, что набитые шишки и сломанные кости хоть как-то остудят пыл слишком молодого и мечтательного для этой работы парня.

Лайам даже умудряется удивить. Он каким-то образом достал из кармана (подумать только! В такой ситуации! Из кармана!) шокер и...
Если кто-нибудь еще будет говорить ему о гуманизме, Макс расскажет им историю о том, как зеленый новичок держал шокер, пока животное не отключилось. Гуманизм? Лояльность? Никто не будет любить людей, пока они не научатся любить остальных.
Конечно, это явно оправдывается страхом, адреналином и отсутствием опыта и мозгов. Но разве имеет это какое-то значение? Рассказывать-то все равно можно. И он, конечно, расскажет. Когда подвернется подходящий случай. А вот начальнику и коллегам, которые отдают ему новичков в самый неподходящий момент, он отомстит. Они еще пожалеют об этом. Очень сильно пожалеют.

Доджсон между тем снова встает (адреналина явно в его крови настолько дофига, что дальше некуда просто), "ловит" лежащую тушку и укладывается рядом.
Макс снимает кастет, прячет его обратно, крайний раз затягивается, выплевывает даже чутка подгоревший фильтр от сигареты и подходит. Он приседает к оборотнице, зарывается рукой в густую шерсть на ее шее, считает пульс. Она все еще жива. Чудом, на самом деле. Шокер и так очень мощный, а при таком времени воздействия...
Она явно оборотень со стажем.
Детектив снова нажимает тангенту и сообщает отчетливо:
- У меня тут обратившийся. Без сознания, - потом он поворачивает голову в сторону лежащего парня и добавляет, - и скорую для человека.
Потом он сообщает точное местонахождение, поднимается и отворачивается от обоих, ожидая приезда фургона и скорой. Он умеет оказывать первую помощь. Их всех этому учат. Но у этого парня после всего должно быть наверняка сломано несколько ребер. И это в лучшем случае. Ему не может настолько везти, что он отделался только синяками и ушибами. Не может же?
Да, какого черта?!

+1

16

Мощная волна адреналина отступает, оставляя лишь горькую пену накипи. Вот тут-то до Доджсона и начинает доходить, в какое дерьмо он вляпался.
Лёг он не очень аккуратно – попробуйте сами после пережитых скачек верхом на диком волке мягко приземлиться на землю, чтобы полежать и подумать о своём будущем. Поэтому вдогонку к массовым болевым сигналам, исходящим буквально от каждой клеточки тела, подключается и ушибленная голова, из которой, кажется, вытряхнули весь мозг.
Лёжа под куполом ночного неба, необъятным и таким приятно-спокойным, Лайам думает, что было бы сейчас неплохо оторваться от земли и упасть в вакуум космоса. Интересно, там тепло?
Конечно, нет. Холодно, как и здесь.
Задним умом молодой полицейский пытается произвести учёт уцелевших фрагментов тела, которым не требовалось бы срочное гипсование и вправление на место.
Каждый вдох даётся с большим преодолением себя;  Хьюстон, пересчитайте оставшиеся в живых рёбра. Ноющей, тупой болью требует к себе внимания тот бок, на который пришёлся удар лобастой башки оборотня. Резь в плечевых суставах – скорее всего, что-то типа вывиха. Ну, это не так трагично, как не чувствующая себя правая. Можешь шевелить? Лиам делает попытку приподняться на локти, терпит былинную неудачу, в очередной раз приземляясь затылком на твёрдую почву.
Лучевая вдребезги после того, как пацан приземлился на неё всем своим весом.

Рядом с ним лежит, периодически вздрагивая всем телом, мохнатая бездвижная туша. Новичок медленно поворачивает голову к верволчице, долго смотрит; ему хочется извиниться за то, что они так несвоевременно оказались по разные стороны окопа, за мощный разряд электрошокером, но вряд ли животное понимает человеческий язык, да и глупости это всё. Лиам отворачивается, стараясь не смотреть больше никуда.
Крестцово-паховая область отбита начисто. Человеческим языком – очень болят задница и яйца. До невменоза. Лучше вообще не думать о том, чтобы совершать какие-то движения ногами в ближайшее время.
Доджсон чувствует – и уже очень давно, просто обращает внимание только сейчас – под носом что-то тёплое, чуть солёное на вкус, когда оно доползает до губ. Кровь, вероятно, но это такие мелочи по сравнению с многочисленными гематомами и ушибами третьей степени.
Сейчас бы сознание потерять, по законам таких фильмов, когда герой боевика выползает из вентиляции после взрыва, к нему кидается его баба с плаксивыми восклицаниями «Honey, how are you??», а он вальяжно отвечает, поигрывая оторванной конечностью: «I’m okay».
Добавьте к общим симптомам сотрясение. Ушиб всего Доджсона.
Но что-то очень важное не даёт просто так взять и отключиться, хотя зрение и выдаёт туннельные коридоры после такого перегруза.
На краю восприятия серебряным всплеском плаща приседает этот. Ну как его. Главный по тарелочкам. Мистер Лау, вот. Лайам жмурится от сокрушающей головной мигрени и от представления о том, что с ним будет после того, как синяки сойдут, а сломанное – срастётся. Вот, вот, надо сказать ему то самое, важное, после чего со спокойной совестью можно будет утерять концентрацию внимания.
Он опять ёрзает на месте, кряхтит от боли и попыток приподнять башку.
- Макс… я там это.
Язык максимально не слушается, непокорным червяком то западая за щеку, то приклеиваясь к зубам. Осколками железной воли собирая себя воедино, Доджсон делится сокровенным, и пусть старший полицейский стоит к нему спиной:
- Я на стоянке ещё… п-п-пистолет уронил. Забери, по-пожалуйста, а то плохо это… потом не найдут…
Его рвёт. Встрёпанная башка судорожно перевешивается набок, перед тем, как упасть без сознания, желчь пополам с кофейной жижей окрашивает твердь в кисло-коричневые оттенки.

В следующий раз он фрагментарно приходит в себя, когда тело грузят на носилки, и наблюдает себя будто со стороны; это не я, хочется закричать Лайаму, я здесь, вы забыли забрать самое главное!
Ему надевают кислородную маску, фиксируют на месте, чтобы не растряхивать и без того разваливающуюся тушку, грузят в кунг скорой помощи. Что ж, спасибо хотя бы за это, мистер Лау. Не оставили сироту.
«Как же я буду теперь писать отчёт?» – сетует на свою беспомощность Доджсон, отчаянно мотая головой, жмурясь и пытаясь освободиться от навязчивых резинок маски.
Его удерживают властной латексной рукой, чтоб не мучался. "Подозрение на пневмоторакс, фиксируйте конечности туже, там, похоже, ещё несколько переломов". Писк аппаратов, уютное урчание двигателя.
Дальше сами, ребят. Лайам опять уходит в тихую гавань бессознанки.

Отредактировано Liam Dodgson (07-04-2017 14:57:25)

+1

17

Макс остается стоять, когда Лиам обращается к нему с просьбой. Он все так же стоит, чувствуя, как напрягаются от нарастающего гнева мышцы рук, как правое плечо пробивает неприятный нервный тик. Он злится.
В самом деле, этот парень еще и упустил табельное оружие. Где-то. На стоянке. Просто богический парень. Нет, конечно, его, может быть, похлопают по плечу за то, что все-таки поймал оборотницу, но перед этим очень качественно отчитают. Отчитают так, что мало ему не покажется. Если он выживет после всего этого.
Детектив цыкает, фыркает и начинает злиться еще больше. Это ведь ему достанется за то, что не смог уберечь мальчика. А что если мальчик сам виноват?! Что если это вот Макс вообще-то был молодцом и выполнял все как надо, а этот отличник захотел поиграть в крутого копа из кино?! Крутой, мать его! Чтобы начальник еще раз уговорил его взять на дело новичка-однодневку?! Да никогда! Никогда больше!
Он не отвечает на слова Доджсона, потому что не видит в этом смысла. И потому что слишком зол.
Он остается стоять рядом и смотреть в сторону, откуда должна появиться подмога. Они там, наверное, справляются с воротами, потому что фургонам надо заехать прямо сюда. Вот уже слышится сирена, в ней заглушаются хрипы обоих лежащих на земле.
Макс снова закуривает и отходит в сторону, позволяя людям делать свое дело. Как только он передает оборотня и напарника в чужие руки, детектив разворачивается и идет в обратном направлении, откуда прискакал на волке этот ковбой.
- Сука безмозглая, - выдыхает Лау, еще не решив, про кого это он только что сказал.
Он ненадолго прикрывает глаза на стоянке, вспоминая звуки и определяя, где приблизительно может лежать пистолет Лайама.

Он проводит на стоянке не менее получаса. Зрение вампира, конечно, лучше, чем у человека, но и ему сложно увидеть холодное оружие среди груд стройматериалов и прочего.
Наконец, оружие найдено, Макс приседает, берет его в руки, ставит предохранитель и сует пистолет в карман. Вот теперь можно ехать в участок.

Уже сидя за рулем детектив более  или менее приходит в себя. Сейчас он начинает обретать способность трезво мыслить, выстраивает в памяти все события и, не сдерживаясь, ругается на каждую ошибку, допущенную зеленым новичком, который решил, что он может что-то полезное сделать. Надо было ему сразу гипнозом внушить, чтобы не лез, просто стоял рядом и выполнял команды. Вот только это, к сожалению, не так работает.

Оставшуюся ночь Макс проводит в отделе, в полной тишине. Он пишет отчет, который на следующее утро наверняка коллеги снова будут зачитывать всему отделу вслух. Для них экспрессивные, но удивительно точные отчеты детектива Лау часто покруче новых сценариев улетных боевиков. Потому что это все еще и реально.
Да и пишет Макс хорошо. Хоть и... казалось бы, слишком художественно. Зато честно.

+1


Вы здесь » CR » X FILES » Плохой Санта! Плохой!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC